Клан "701 Тяжёлый Танковый Батальон"

Камуфляжи немецких танковых подразделений.

Valgera — Tue, 22 Nov 2011 14:36:13 GMT

Всем доброго времени суток.

Накануне выхода патча 7.0, одним из нововведений которого будет возможность нанесения камуфлирующей окраски на танки, решил выложить несколько вариантов реальной окраски немецких танков второй мировой. Естественно основной проблематикой при нанесении постоянной окраски является разнообразие карт WoT. На некоторых из них мы будем смотреться «к месту», а на некоторых – «белым пятном» в лесном пейзаже. Стоит упомянуть что на сегодняшний день камуфляж не даёт
каких либо бонусов или штрафов к скрытности танков, и является исключительно возможностью персонализировать свой танк. Для тех кто хочет сделать свой танк максимально похожим на реальные прототипы и написана данная статья.

Первым мы рассмотрим несколько вариантов окраски Тигра.

Зимний камуфляж. 4ая панцергренадёрская дивизия, Харьков, Зима 1944.

Пустынный камуфляж. 13ая панцергренадёрская дивизия, Июль 1943, операция "Цитадель"

Тигр Михаэля Витмана. 101 ТТБ, 44 год, Ардены

Камуфляж «Степи». 502 ТТБ, Сентябрь 1943, Украина.

Королевский Тигр.

Зимний камуфляж. 503 ТТБ, Январь 1945.

Камуфляж «Лес». 501 ТТБ, Декабрь 1944.

Камуфляж «Степи». 503 ТТБ, Май 1945.

Камуфляж «Пустыня». 506 ТТБ, Весна 1945.

Другие варианты камуфляжей для КТ вы можете найти здесь - http://hobbyhavoc.com/forum/index.php?topic=165.0

Пантера.

Зимний камуфляж. 12 Танковая Дивизия, Восточный
фронт, Декабрь 1943.

Летний камуфляж, 19 Танковая дивизия, Польша,
Август 1944.

Ну всего остального по чуть-чуть:

1.
Фердинанд, Зимний камуфляж.

2.
Несколько камуфляжных схем JagdTiger.

Имеющиеся на сегодняшний в WoT день камуфляжные схемы вряд ли удовлетворят вкус танкового эстета. Я например перебрав все доступные схемы для Е100 решил оставить его не крашенным. Будем надеятся что постепенно их ассортимент будет расширяться. А пока всем удачи и весёлого «танкового бодиарта».

Танк CROMWELL (USA)

ВоваАндреевич — Mon, 21 Nov 2011 19:47:03 GMT

Взгяд на развитие бронетанковых сил Германии. Статья из военного журнала за 1937 год.

Valgera — Mon, 17 Oct 2011 15:35:23 GMT

В сжатом виде наши взгляды были изложены в моей статье, опубликованной 15 октября 1937 г. в военном журнале, являвшемся официальным органом имперского союза германских офицеров. Ввиду того, что содержание этой статьи дает полную картину борьбы мнений, ведшейся в тот период, ниже я привожу ее полный текст.

Гейнц Гудериан.

Огонь и движение – основа танкового наступления

Когда заходит речь о танковой атаке, не специалисты обычно представляют себе стальные чудовища, появившиеся у Камбре и Амьена, о чем им приходилось читать в корреспонденциях с театра военных действий. Им представляются проволочные заграждения, прорванные, как будто они были сделаны из соломы, раздавленные и смешанные с землей блиндажи и пулеметы, танки, утюжащие окопы, шум их моторов, пламя, вырывающееся из выхлопных труб… Все это породило так называемую «танкобоязнь», которую многие считали причиной нашего поражения 8 августа 1918 г. Таким образом, одно из свойств танков, причем далеко не самое важное, а именно их утюжащее действие, рассматривается многими критиками как наиболее важное боевое свойство. Основываясь на таком взгляде, они представляют себе танковую атаку как наступление большого количества танков, двигающихся в сомкнутом строю в виде крупных мишеней для противотанковых средств и артиллерии, имеющих почти одинаковое направление движения и одинаковую скорость. Им представляется, что все танки мчатся в сторону обороняющегося с тем, чтобы по приказу своего командира раздавить противника даже в тех случаях, когда движение происходит по труднопроходимой местности. Огневые возможности танка оценивались чрезвычайно низко; находили, что танк является «слепым» и «глухим»; отрицали возможность удержания танковыми войсками захваченной ими местности.

Представители противоположной точки зрения считали, что танки якобы уже не могут внезапно напасть на обороняющегося, что противотанковые средства и артиллерия обороняющегося в состоянии и сражать танки при любых обстоятельствах, что обороняющийся всегда находится именно там, где наступают танки, что оптические приборы позволяют обороняющемуся вести наблюдение даже в туман и сумерках и т. д. Основываясь на таком представлении, наши критики пришли к выводу, что танковое наступление не имеет никаких перспектив. Они решили, что бронетанковые войска необходимо упразднить; как заявил один из критиков, через эпоху танков следует просто перепрыгнуть. Тем самым они одним махом избавили бы себя от необходимости думать об изменении тактики старых родов войск, чтобы спокойно вернуться к тактике позиционной войны, применявшейся в 1914–1915 гг.

Но плохо прыгать в темноте, когда не знаешь, куда упадешь. До тех пор, пока наши критики не укажут нам другой, лучший путь к достижению успеха в наступлении, чем предложенное ими расформирование бронетанковых войск, мы будем бороться за наши принципы, основанные на том, что именно танки при их правильном использовании являются в настоящее время самым лучшим наступательным средством при проведении наземных операций. Для того, чтобы нарисовать более ясную картину перспектив танкового наступления, рассмотрим наиболее существенные особенности танков.

Броня

Танки любого типа, предназначенные для ведения боевых действий, имеют защиту прежде всего от бронебойных пуль. Однако для борьбы с противотанковыми орудиями и танками противника эта защита является недостаточной. Поэтому предназначенные для этой цели танки так называемых стран‑победительниц в мировой войне, и прежде всего французские танки, имеют более надежную защиту. Например, чтобы пробить броню французского танка 2С, необходима пушка 75‑мм калибра.

Если какая‑либо армия использует для наступления в первом эшелоне танки, имеющие надежную броню, которая защищает их от основной массы противотанковой артиллерии противника, то успех ее действий, направленных против этого самого опасного противотанкового оружия, будет гарантирован. Тем самым рано или поздно будет обеспечен и успех действий, ведущихся против пехоты и саперных частей противника. Этот успех может быть достигнут под прикрытием тяжелых танков, а после того, как будут выведены из строя противотанковые средства противника, также под прикрытием танков более легких типов.

Наоборот, если обороняющийся будет обеспечен противотанковой артиллерией, способной пробивать броню любого танка наступающего противника, и будет в состоянии ввести в бой эту противотанковую артиллерию своевременно и в решающем пункте, то успех танковых частей будет достигнут ценой больших жертв, а при достаточной плотности и глубине противотанковой обороны успех танков вообще окажется под большим сомнением.

Борьба между броней и снарядом, ведущаяся с давних пор, продолжает иметь значение для бронетанковых войск и в настоящее время; она будет продолжаться и в дальнейшем, как это происходит в инженерных войсках, сооружающих долговременные укрепления, в военно‑морском флоте, а в последнее время и в авиации. Неизвестность исхода этой борьбы ни в коем случае не дает основания для того, чтобы бросать танки в бой без достаточной брони, потому что в этом случае единственной защитой наступающего снова будет его суконный мундир, который, как показала мировая война, далек от совершенства.

Подвижность

Говорят, что «только подвижность является залогом победы»*[[1]]. Мы согласны с таким толкованием и хотим использовать для его осуществления все вспомогательные технические средства, имеющиеся в настоящее время. Для того, чтобы приблизиться к противнику, войска должны совершать передвижения, для этого они совершают марш пешим порядком, передвигаются на лошадях, перевозятся по железной дороге, а в последнее время – на автомашинах и самолетах. Когда войска входят в соприкосновение с противником, движение прекращается большей частью под воздействием его огня. Для того, чтобы возобновить движение, необходимо или уничтожить противника, или хотя бы подавить его сопротивление, или же принудить его оставить занимаемые позиции. Это может быть достигнуто использованием собственных огневых средств, превосходящих по своей силе огневые средства противника настолько, что они могут заставить замолчать его артиллерию и пулеметы. Стрельба с позиций, подготовленных заранее, может вестись на дистанцию прицельного огня основных огневых средств. До этих пределов пехота имеет возможность совершать движение под прикрытием основных огневых средств; затем тяжелое оружие и артиллерия должны менять огневые позиции, чтобы иметь возможность снова прикрывать своим огнем движение пехоты. Для ведения боевых действий указанным способом требуется большое количество огневых средств и еще больше боеприпасов. При таком способе действий сосредоточение сил с целью перехода в наступление требует много времени и с трудом может быть скрыто. Элемент внезапности, являющийся существенным фактором в борьбе за достижение победы, ставится при этом под сомнение. Но даже тогда, когда наступающему удается достигнуть внезапности, он, начав движение, сразу раскрывает противнику свои карты, и обороняющийся немедленно направляет свои резервы к объекту атаки, чтобы организовать здесь оборону. Надо сказать при этом, что создание новых оборонительных рубежей, с тех пор как резервы были моторизованы, стало делом значительно более легким, чем это было раньше. Поэтому скорость передвижения пехоты и артиллерии во время наступления не имеет того значения для достижения успеха, какое она имела во время последней войны.

Таким образом, в первую очередь нужно добиться того, чтобы войска передвигались более быстрыми, чем раньше, темпами и были в состоянии, несмотря на огонь обороняющегося противника, продолжать движение, препятствуя тем самым созданию новых оборонительных рубежей и нанося удар в глубину его обороны.

Сторонники бронетанковых войск уверены в том, что при благоприятных условиях можно найти средство для достижения указанной цели. Наши противники считают, что элемент внезапности, использованный в 1918 г., «сегодня при танковом наступлении уже не может больше привести к желаемым результатам»*.

Выходит, что танковое наступление уже не в состоянии застигнуть противника врасплох. Как же тогда вообще можно добиться внезапности на войне независимо от того, будут ли при этом использованы новые или старые средства?

Известно, что еще в 1916 г. генерал пехоты фон Куль предложил верховному командованию германской армии осуществить прорыв фронта, применив внезапность в качестве основного элемента*, хотя в его распоряжении не было каких‑либо новых наступательных средств. Наступление в районе Михель в 1918 г. имело большой успех исключительно благодаря правильному использованию элемента внезапности, при этом никаких новых боевых средств не было применено. Если же ко всем остальным средствам, обеспечивающим достижение внезапности, добавить и новые боевые средства, то успех операции будет обеспечен надежнее. Однако наличие таких средств не является обязательным условием для достижения внезапности.

Мы уверены в том, что, используя в наступлении танки, мы сможем передвигаться значительно быстрее, чем передвигались до сих пор, и что после успешного прорыва мы будем продолжать дальнейшее продвижение; это обстоятельство, пожалуй, является наиболее важным. Мы уверены в том, что продвижение танков будет успешным в том случае, если предварительно будут созданы определенные условия, от которых в настоящее время зависит успех танкового наступления. К числу таких условий относятся: сосредоточение сил на выгодном участке местности, наличие слабых мест в обороне противника, превосходство над ним в танках и др. Когда нам указывают на то, что мы не сможем добиться успеха во всех наступательных операциях и что со своими танками, вооруженными пулеметами, окажемся не в состоянии штурмовать крепости, мы вынуждены сослаться на то обстоятельство, что и все остальные виды оружия, к сожалению, во многих отношениях не соответствуют еще целям наступления, и можем добавить при этом, что и мы не являемся всесильными.

Утверждают, что любой вид оружия может быть использован наиболее эффективно лишь тогда, когда он является новым и когда еще не созданы соответствующие средства защиты от него*. Бедная артиллерия! Она уже существует в течение столетий. Бедная авиация! Она также начинает стареть, так как и в отношении ее уже созданы средства противовоздушной обороны.

Мы не сомневаемся в том, что эффективность любого вида оружия зависит от состояния соответствующих средств защиты от него. Если танки сталкиваются с превосходящими силами противника – с его танками или противотанковой артиллерией, – они неизбежно терпят поражение. Однако эффективность оружия, независимо от состояния противодействующих средств, зависит еще, и от стремления быстро использовать все новшества, оставаясь на техническом уровне эпохи. В этом отношении ни один другой вид оружия не имеет столь благоприятных возможностей, как танки.

Нам говорят: «Артиллерийские снаряды обороняющегося имеют в настоящее время гораздо большую скорость, чем снаряды артиллерии, установленной на танках»*. Никто до сих пор не сомневался в этом. Тем не менее уже в 1917‑1918 гг. сотни танков располагались непосредственно за передовой линией, сотням танков удалось благополучно проскочить через заградительный огонь противника, и за танками устремлялись дюжины пехотных и даже кавалерийских дивизий. При этом наступление осуществлялось без предварительной артиллерийской подготовки, а наступающие захватывали совершенно неповрежденную артиллерию противника. Артиллерия обороняющегося может серьезно задержать продвижение танков лишь при особенно неблагоприятных для них обстоятельствах. Однако как только танкам удалось прорваться и достигнуть огневых позиции артиллерии противника, артиллерийские батареи немедленно умолкают и перестают быть опасными также и для пехоты. Традиционная тактика артиллерии – ведение «заградительного огня вдоль угрожаемого участка в условиях пониженной видимости» ‑как раз не оправдала себя в последней войне. Конечно, пыль, поднимаемая снарядами противника, ограничивает видимость из танков, но это препятствие не является непреодолимым. Мы изучаем способы преодоления такого рода препятствий. Танки уже получили возможность передвигаться даже ночью и в тумане, пользуясь компасом.

При ведении наступления с участием танков «решающая роль» принадлежит последним, а не пехоте, потому что неуспех танков влечет за собой провал всего наступления и, наоборот, успех танков обеспечивает победу.

Огонь

Броня и подвижность – это еще не все боевые свойства танка; наиболее важным его свойством является огонь.

Танк может вести огонь как с места, так и с хода. В том и другом случае стрельба ведется прямой наводкой. Когда танк ведет огонь с места по обнаруженной цели, он может добиться большой эффективности. Ведя огонь прямой наводкой и пользуясь хорошими оптическими приборами, танк в течение короткого времени и без большого расхода боеприпасов легко уничтожает цель, расположенную на удалении действительного огня.

При движении танка ограничение поля обзора, казалось, будет затруднять наводчику наблюдение за противником, но так как орудие в танке расположено на значительной высоте, то это облегчает отыскание целей даже на местности, покрытой растительностью. Таким образом, большая высота танка, которая повышает его уязвимость, так как делает его отличной мишенью для противотанковых средств, оказывается до некоторой степени полезной для наводчика. Когда приходится стрелять с хода, то на близких дистанциях возможность попадания в цель является вполне реальной; она становится значительно меньшей по мере удаления от цели, при увеличении скорости движения танка и при движении по пересеченной местности.

Во всяком случае, в настоящее время лишь одни танки имеют возможность вести наземный бой, наступая на обороняющегося противника и ведя по нему огонь еще до того, как его пулеметы и артиллерия будут подавлены. Мы не сомневаемся в том. что при стрельбе с места вероятность попадания выше, чем при стрельбе с хода; это мы сами очень хорошо знаем и допускаем ведение как того, так и другого вида огня. Однако «только продвижение является залогом победы».

Должны ли танки использоваться в наступлении (как считают* некоторые) только с целью прорыва главной полосы глубоко эшелонированной обороны противника, насыщенной противотанковыми средствами и артиллерией, т. е. является ли танковое наступление сражением техники, как это было во время мировой войны? Безусловно, нет. Кто так думает, тот исходит из представления лишь о пехотных танках, т. е. о таких танковых частях, задача которых исчерпывается тесным взаимодействием с пехотой и которые действуют с таким же темпом, как и пехота, тогда как продвижение ее мы считаем слишком медленным.

Мы не можем позволить себе ни предварительных рекогносцировок, проводящихся в продолжение недель и месяцев, ни большого расхода боеприпасов. Мы не хотим этого делать; вместо этого мы стремимся в заранее обусловленное время парализовать противника. одновременно на всю глубину его обороны. Мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что со своим ограниченным запасом боеприпасов танки не в состоянии провести «планомерную артиллерийскую подготовку» или «массированный артиллерийский удар». Мы предлагаем как раз обратное: танки должны вести прицельный огонь прямой наводкой и одиночными выстрелами, потому что многолетний военный опыт показал, что даже ураганный артиллерийский огонь, продолжающийся в течение недель, был не в состоянии помочь пехоте одержать победу.

Учитывая боевой опыт наших противников, мы полагаем, что именно танки в состоянии наносить стремительные удары одновременно по различным участкам обороны противника на значительном по ширине фронте, что именно они играют решающую роль в достижении общего успеха наступления и что достигаемый ими успех будет иметь не только тактическое значение, какое имели прорывы танков во время первой мировой войны.

Прицельный огонь танков не только «слегка заденет» противника, как это бывает при стрельбе по площадям, требующей колоссального и бесполезного расхода боеприпасов. Танки при достаточной их плотности, ширине фронта наступления и глубине боевых порядков могут уничтожить значительную часть обнаруженных целей противника и проделать брешь в его обороне, куда устремятся наши резервы со скоростью гораздо большей, чем это было в 1918 г. Мы считаем необходимым, чтобы эти резервы состояли из танковых дивизий, так как все остальные рода войск не обладают достаточной боеспособностью, скоростью и подвижностью, необходимыми для успеха наступления и последующего преследования противника.

Таким образом, мы не можем согласиться с той точкой зрения, что танки являются лишь «дополнительным средством для достижения решающего успеха в бою и что, взаимодействуя с другими родами войск, они лишь в некоторых благоприятных условиях должны поддерживать продвижение пехоты»*. Если танкам будет отведена только вспомогательная роль, то все останется так, как было в 1916 г. Если не сделать решительного скачка, то мы будем вынуждены снова перейти к позиционной войне, похоронив всякую надежду на быстрое достижение решающего успеха в будущем. Ни предположения о наличии больших запасов боеприпасов у наших будущих противников, ни увеличивающаяся точность стрельбы и дальнобойность артиллерии существующих калибров, ни значительное улучшение техники стрельбы не в состоянии поколебать наши взгляды. Напротив, мы считаем, что в наступлении танки являются основным родом войск, и эту свою точку зрения мы будем твердо отстаивать до тех пор, пока техника не обеспечит нас чем‑то более лучшим. Мы ни в коем случае не можем мириться с такой артиллерийской подготовкой, которая требует слишком много времени и отказа от элемента внезапности, руководствуясь лишь принципом, заключающимся в том, что якобы «только огонь обеспечивает начало движения»*. Наоборот, мы считаем, что бронированные моторы могут донести наше оружие к месторасположению противника без такой предварительной артиллерийской подготовки, если только будут соблюдены следующие важнейшие условия: движение по удобной местности, внезапность, массированное использование танков.

Слова «массированное использование» приводят в дрожь наших критиков. Они пишут: «Таким образом, возникает вопрос, является ли в принципе правильным массированное использование танков и не будет ли более целесообразным использовать их совместно с пехотой, чтобы придать наступлению необходимый размах»*. В этом высказывании мы прежде всего находим признание наших критиков, что наступление пехоты без танков не может достигнуть необходимого размаха. Отсюда мы делаем вывод, что тот род войск, действия которого могут придать наступлению необходимый размах, должен, несомненно, считаться главным родом войск.

Вопрос о том, следует ли распределять танки по пехотным частям или нет, может быть разъяснен на следующем примере. Происходит война между красными и синими. Каждая из воюющих сторон имеет по 100 пехотных дивизий и по 100 танковых батальонов. Красные распределили танки по пехотным дивизиям, синие свели их в танковые дивизии, которые составили резерв главного командования. Линия фронта протяжением, скажем, в 300 км характеризуется следующим образом: 100 км линии фронта представляют танконедоступную местность, 100 км – местность с отдельными препятствиями и преградами для танков и остальные 100 км – танкодоступную местность. Поэтому при переходе синих в наступление, вполне возможно, сложится такая обстановка: значительная часть пехотных дивизий красных с танками будет располагаться против позиций синих на танконедоступной местности, где танки совершенно не смогут быть использованы, а другая часть их дивизий с танками расположится перед местностью, мало благоприятной для действий танков. Стало быть, танки последних, находясь в несколько лучших условиях, чем танки первой части дивизий, также вряд ли смогут рассчитывать на успех. Во всяком случае, красные смогут использовать только часть своих танков, расположенных перед танкодоступной местностью. Синие же, наоборот, смогут сосредоточить все свои танки на решающем направлении, там, где местность больше всего благоприятствует их действиям. Они получат возможность вступить в бой по меньшей мере с двойным превосходством в танках, а на остальных участках фронта смогут организовать оборону против распыленных танковых частей красных.

Пехотной дивизии, имеющей в своем распоряжении около 50 противотанковых орудий, значительно легче обороняться от 50, чем от 200 наступающих танков. Поэтому в предложении распределить танки по пехотным дивизиям мы усматриваем не больше чем возвращение к примитивной тактике англичан, которой они придерживались в 1916–1917 гг. Эта тактика еще тогда показала свою полную несостоятельность, поэтому была затем заменена тактикой сосредоточения сил и средств на одном направлении, приведшей к успеху во время сражения у Камбре.

Мы желаем добиться победы посредством такого вида оружия, которое можно быстро перебросить к району расположения противника, ведущего огонь прямой наводкой, защищенного броней и передвигающегося с помощью мотора.

Говорят, что «мотор не является новым оружием, а лишь по‑новому перебрасывает боевые средства старого типа»*. Всем известно, что сами моторы не стреляют. Когда мы говорим о бронетанковых войсках как о чем‑то новом, то имеем при этом в виду новый род войск, подобно тому, как, например, использование мотора военно‑морским флотом привело к появлению подводных лодок; только благодаря использованию мотора стало возможным появление самолета, а вместе с ним – военно‑воздушных сил. Следовательно, и здесь речь идет о новом роде войск.

Мы, танкисты, считаем свой род войск вполне «созревшим» и уверены, что наш успех в будущих сражениях наложит отпечаток на предстоящие события. Если наступление танков будет удачным, то все остальные рода войск должны будут приспособиться к тому, чтобы действовать в одинаковом с ними темпе. Поэтому мы и требуем, чтобы те рода войск, которые будут взаимодействовать с нами для развития нашего успеха, были также подвижными и были нам приданы еще в мирное время, потому что решающее значение в будущих сражениях будет иметь не количество пехоты, а количество бронетанковых войск.

Михаэль Виттманн.

Valgera — Sun, 07 Aug 2011 20:21:03 GMT

"Он был бойцом до кончиков ногтей. Он жил и умер в бою..."

Обергруппенфюрер SS Йозеф "Зепп" Дитрих (Josef "Sepp" Dietrich) после смерти Витмана.

(22 апреля 1914г. - 8 августа 1944г.)

Гауптштурмфюрер Михаэль Витман (Michael Wittmann) стал наиболее результативным и знаменитым танковым командиром Второй Мировой Войны. Витман родился 22 апреля 1914 года в городке Vogelthal, недалеко от Beilngries (Верхний Pfalz). Он был сыном местного фермера - Иоганна Витмана (Johann Wittmann). 1 февраля 1934 года Витман вступил в Reichsarbeitdienst (RAD) - Германское Рабочее Объединение, и служил там в течение шести месяцев, до июля 1934 года. 30 октября 1934 года его призвали на срочную службу (на 2 года) в германскую армию, в 19-ый пехотный полк. Срочную службу Витман закончил 30 сентября 1936 года в звании унтерофицера (Unteroffizier). Через короткое время, 5 апреля 1937 года, Витман вступил в 1-ю штурмовую группу 92-го штандарта, элитных подразделений "SS" (Leibstandarte SS Adolf Hitler), и получил номер SS 311623. В конце 1937 года Витман прошёл водительскую тренировку на Sd.Kfz.222 (легкобронированная четырёхколёсная бронемашина), а затем на Sd.Kfz.232 (тяжёлая шестиколёсная бронемашина). Он показал прекрасные результаты. После этого Витман поступил в 17-ю роту, которая являлась разведывательной (Aufklarung) танковой ротой в составе LSSAH. Летом 1938 года его подразделение было переформировано в разведывательный танковый взвод. В сентябре 1939 года унтершарфюрер SS Михаэль Витман принял участие в Польской кампании как командир бронемашины Sd.Kfz.232, входившей в состав разведывательного подразделения LSSAH.В октябре 1938 года Витмана перевели в 5-ю Panzerspаhkompanie (разведывательная (дозорная) бронерота Leibstandarte), дислоцированную в Берлине (Lichterfelde), которая считалась "академией" штурмовых орудий. В феврале 1940 года Витман был направлен во вновь сформированную батарею штурмовых орудий (SS-Sturm-Batterie) в составе LSSAH. На вооружении новой батареи самоходных орудий состояли Sturmgeschutz Ausf A. Причинами перевода в новую часть послужили трёхлетняя служба в звании ниже офицерского и опыт в командовании бронемашинами. В то же время Витман стал дружить с Ханнесом Филипсеном (Hannes Philipsen), Гельмутом Вендорфом (Helmut Wendorff), Альфредом Гюнтером (Alfred Gunther) и другими сослуживцами по новому месту службы. В конце 1940 года, на Балканах (Греция и Югославия) началась настоящая танковая карьера Витмана. В Греции Витман командовал взводом Sturmgeschutz Ausf A (в составе LSSAH SS-Sturm-Batterie), где прослужил до середины 1941 года. 11 июня 1941 года Витман, вместе с дивизией LSSAH, был направлен на восток, где полным ходом шла подготовка к нападению на СССР (план Barbarossa), которое началось 22 июня. Дивизии LSSAH было приказано продвигаться в южные области СССР. 12 июля 1941 года, за уничтожение советских танков, Витман получил Железный Крест Второй Степени. Некоторое время спустя Витман был ранен в бою, но остался со своим подразделением и получил медальон ранения. 8 сентября 1941 года Витман получил Железный Крест Первой степени, за которым последовал, после боёв под Ростовом, Танковый Штурмовой Медальон (за уничтожение шести советских танков в одном бою). Также Витман был представлен к званию обершарфюрера SS (Oberscharfuhrer SS). Со своим подразделением Витман воевал в СССР до июня 1942 года. 5 июня 1942 года, в связи со своими выдающимися заслугами, Витман был принят кадетом на офицерские курсы в SS Junkerschule в Bad Tolz (Бавария). 5 сентября 1942 года Витман покинул офицерскую школу в Bad Tolz как танковый инструктор (SS-Panzerausbildungs und Ersatz-Abteilung).

Осенью 1942 года 1-я моторизованная дивизия Waffen-SS "Leibstandarte SS Adolf Hitler", была переименована в танковую гренадерскую дивизию. А дополнительная 13-я рота была вооружена PzKpfw VI Tiger. Тренировочные занятия начались в Padeborn'е (Германия), а затем продолжались в Ploermel'е (Франция). В конце января 1943 года "Leibstandarte SS Adolf Hitler" была отправлена на Восточный фронт. Командование 13-ой ротой было поручено гауптштурмфюреру SS Heinz'у Kling'у.

21 декабря 1942 года Витман был представлен к званию унтерштурмфюрера SS, а 24 декабря он был направлен в 13-ю роту танковой гренадерской дивизии Waffen-SS "Leibstandarte SS Adolf Hitler ". Михаэлю Витману дали под командование взвод Panzer III Ausf L/M в составе роты Tiger. Взвод имел задачу обеспечивать тыл Тигров и защищать их от истребительных пехотных подразделений и других неприятностей. Ранней весной 1943 года Витман был переведён на Тигры и оставил свой Pz III из взвода поддержки. 5 июля 1943 года Витман начал свою боевую карьеру на Тигре в ходе операции Zitadelle (Курская Дуга). LSSAH располагалась на южной части выступа фронта. В первый день сражения Витман уничтожил два противотанковых орудия и 13 танков Т-34, когда выручал взвод Гельмута Вендорфа (Helmut Wendorff), который попал в неприятности. 7 и 8 июля Витман уничтожил два Т-34, два Су-122 и три Т60/70. 12 июля Витман уничтожил восемь советских танков, три противотанковых орудия и одну орудийную батарею. Эта операция, включая бои за Харьков и Курск, завершилась 17 июля 1943 года. За это время Тигр Витмана уничтожил 30 советских танков и 28 орудий. 29 июля 1943 года 13-я рота была использована при формировании 101-го тяжёлого танкового полка SS, который был включён в состав LSSAH. В августе 1943 года LSSAH была переправлена в Италию для перевооружения и пополнения, а также для использования на оккупированной территории.

В октябре 1943 года 1-я танковая гренадерская дивизия SS "Leibstandarte SS Adolf Hitler" была реорганизована в 1-ю танковую дивизию SS "Leibstandarte SS Adolf Hitler" ("LSSAH").

Во вновь сформированном sSSPzAbt 101 (101-ый тяжёлый танковый батальон SS) Витман (Tiger №1331) служил с другими танковыми асами, такими как Франц Штаудегер (Franz Staudegger, Tiger №1325), Гельмут Вендорф (Helmut Wendorff, Tiger №1321) и Юргеном Брандтом (Jurgen Brandt, Tiger №1334). Командование подразделением было поручено гауптштурмфюреру SS Heinz'у Kling'у (Tiger №1301). В октябре 1943 года, после начала советского осеннего наступления, LSSAH была переправлена снова на Восточный фронт (под Киев). Также осенью Витман поменял свой Тигр за номером 1331 на другой, с номером S21, и получил под своё командование также Тигр Юргена Брандта (№S24). 13 октября 1943 года Тигр Витмана уничтожил 20 танков Т-34, наряду с 23 пехотными и противотанковыми орудиями. В декабре Витман принял участие в нескольких боевых столкновениях и уничтожил много советских танков и орудий. 13 января 1944 года Витман получил Рыцарский Крест за свои выдающиеся заслуги перед Фатерляндом.

"С июля 1943 по начало января 1944 года он уничтожил 56 бронеединиц противника, включая танки Т-34 и тяжёлые самоходные установки. 8 и 9 января взвод Витмана остановил и пресёк попытку прорыва советской танковой бригады, уничтожив в этом бою более десяти бронеединиц противника. 13 января Витманом было уничтожено 19 танков Т-34 и три тяжёлых самоходных установки. К этому моменту его личный счёт уничтоженной техники составляет 88 танков и САУ" - передавало германское радио 13 января 1944 года. 15-16 января 1944 года получил свой Рыцарский Крест наводчик Витмана - роттенфюрер SS Бальтазар Воль (Balthasar (Bobby) Woll). Это был выдающийся наводчик, способный метко стрелять даже на ходу.20 января 1944 года Витмана представили к званию оберштурмфюрера SS. Двумя неделями позже, 30 января 1944 года, Витман получил телеграмму лично от Адольфа Гитлера следующего содержания:
"В признание Ваших героических действий в боях за будущее нашего народа, я награждаю Вас как 380-го солдата Германского Вермахта, "Дубовыми Листьями" к Рыцарскому Кресту Железного Креста. Адольф Гитлер.". 2 февраля 1944 года Витман получил "Дубовые Листья" к Рыцарскому Кресту из рук Гитлера в его бункере "Fuhrerhauptquartier Wolfsschanze" (Восточная Пруссия).

К моменту, когда была сделана фотография экипажа Витмана, на орудийном стволе его Тигра было 88 белых колец (побед). Фото было сделано пропагандистской ротой (Propaganda Kompanie - PK) SS-Buschel. 28 февраля 1944 года подразделение Витмана, которым командовал гауптштурмфюрер SS Heinz Kling, насчитывало пять кавалеров Рыцарского Креста. Ими были унтерштурмфюрер SS Staudegger, унтерштурмфюрер SS Wendorf, роттенфюрер SS Woll, оберштурмфюрер SS Wittmann и гауптштурмфюрер SS Kling. Витман был единственным обладателем "Дубовых Листьев" к Рыцарскому Кресту. В период между 29 февраля и 2 марта 1944 года большая часть подразделения Витмана была переправлена в город Монс, в Бельгии. В ходе передислокации Витман получил под своё командование 2-ю роту sSSPzAbt 101 из состава LSSAH. После того, как Витман покинул Восточный фронт, он сказал, что советские противотанковые орудия были более трудными и более желанными целями, чем советские танки. 1 марта 1944 года Витман женился на Hildegard Burmester, а свидетелем на свадьбе был его наводчик Bobby Woll.В то же время Михаэль Витман стал национальным героем, и его портреты можно было видеть в Германии повсеместно. Пропагандистская машина сделала его героем целой нации. В апреле 1944 года Витман посетил завод компании Henschel und Sohn в Касселе (Kassel) и говорил с рабочими, благодаря их за неустанную работу по производству танков Tiger I. В ходе своего визита, он увидел сборочную линию поздней версии Tiger I Ausf E. В мае 1944 года Витман вернулся в свою часть - sSSPzAbt 101 в составе LSSAH, которая к тому времени дислоцировалась в районе города Лижье (Lisieux), в Нормандии (Франция).В это же время его наводчик, Bobby Woll (кавалер Железного Креста 1-ой и 2-ой степеней и кавалер Рыцарского Креста), получил под своё командование собственный Тигр. Он принял участие в боях в Нормандии, где был ранен (в результате воздушного налёта) и оставался в госпитале до марта 1945 года. После этого он вернулся в часть и принял участие в последних боях на Западном фронте. Woll пережил войну и в мирное время стал электриком. Умер он совсем недавно - в 1996 году. LSSAH являлась частью танкового резерва, который включал в себя также 12-ю танковую дивизию SS "Hitlerjugend" и Panzer Lehr Division. Примерно в это время командование подразделением sSSPzAbt 101 было поручено Heinz'у von Westernhagen'у (Тигр №007), а первая рота поступила под командование гауптштурмфюрера Мобиуса (Mobius). 6 июня 1944 года (D-Day, высадка союзников в Нормандии) Витман получил новый Тигр поздней версии за номером 205. С 6 по 12 июня 1944 года sSSPzAbt 101 был передислоцирован в Нормандию для отражения наступления высадившихся союзников. В ходе передислокации, из-за воздушных налётов союзной авиации, 2-я рота Витмана сократилась до шести Тигров. 2-я рота Витмана, вместе с Panzer Lehr Division и 12-й танковой дивизией SS "Hitlerjugend" вошла в состав Heeresgruppe под командованием Эрвина Роммеля. 13 июня началась битва у города Bayeux. В это время 2-я рота Витмана находилась у Villiers-Bocage, к югу от Tilly-sur-Seulles (недалеко от Caen'a). 13 июня рота Витмана полностью уничтожила 4-ый танковый полк County of London Yeomanry, следовавший по дороге №175 в Villiers-Bocage, на холме №213. Витман в Villers-Bocage 13 июня 1944 года, рано утром, обойдя отдельные изолированные танки противника, головные полки 7-ой английской бронетанковой дивизии (знаменитые "Пустынные Крысы" ("Desert Rats")) двинулись по извилистому шоссе, обсаженному высокими каштанами, и вступили в Виллер-Бокаж, где их с радостью встретили местные жители. Около 9.00 некоторые экипажи выбрались из своих машин, а командир 4-го батальона 22-ой бронетанковой бригады подполковник лорд Крэнли, прибывшей с танковой ротой Cromwell'ей, разведывательными машинами и ротой мотопехоты из пехотной бригады, решил обследовать путь на Caen - дорогу, идущую по опушке леса, и назначенный им конечный объект - высоту № 213. В тот день Монтгомери передал своему начальнику штаба де Гиганду на свой основной командный пункт в Англии следующую телеграмму:
"Таким образом, клещи, с помощью которых я надеюсь захватить Caen, принимают нужную форму, в связи с чем появилась явная возможность того, что дивизиям противника, будет не так уж просто вывернуться из этих клещей..." (очень самонадеянное заявление, особенно, в свете последовавших за этим событий). Однако Немезида уже занесла свою руку над надеждами англичан, связанными с овладением Виллер-Бокажем. Эта рука Немезиды в виде одиночного немецкого Tiger'а, под командованием гауптштурмфюрера SS Михаэля Витмана, командира 2-ой роты 501-го тяжёлого танкового батальона SS, состоящей из 5-ти танков.7-го июня его рота вышла из Бовэ (Beauvais) и, сильно пострадав от воздушных налётов 8-го июня возле Версаля, стала передвигаться только с наступлением темноты, чтобы к 12 июня добраться до назначенного им места дислокации. Они собирались день 13 июня посвятить ремонту и профилактическому техническому обслуживанию своих танков и оружия. 13 июня 1944 года, спустя неделю после высадки союзников в Нормандии, рота под командованием Витмана находилась на высоте №213 (недалеко от Villers-Bocage). После марша из Бовэ (Beauvais) под непрекращающимися налётами союзной авиации, 2-я рота Витмана включала в себя в сего 4 Тигра и 1 - Panzer IV. Рота готовилась к бою: Витман имел приказ остановить продвижение гвардейцев , не пропустить их в город и не дать обойти с фланга германские позиции. А также удержать дорогу на Caen. Рота Витмана на тот момент состояла из его командирского Тигра №205, Тигра №234 унтершарфюрера SS Stief'а, Тигра №222 Sowa, Тигра №223 обершарфюрера SS Brandt'а и Тигра №233 Lotzsch'а. Последний имел повреждение трака. Витман стоял в башне своего танка и внимательно наблюдал за тем, как английская колонна танков в Villers-Bocage спокойно занималась своими делами.

"Они ведут себя так, словно уже выиграли войну", - проворчал наводчик Волль (Роттенфюрер SS Bobby Woll). "Сейчас мы им покажем, что они ошибаются", - ответил Витман. В это время (примерно в 8.00 утра) он заметил колонну английской бронетехники, передвигавшуюся по дороге около Villers-Bocage на расстоянии 150-200 метров от своей позиции. Витман не знал боевой ситуации на это утро, он лишь смутно представлял общую положение дел на данном участке фронта. Заворожённый, он смотрел на колоссальную колонну Cromwell'ей и Sherman'ов, беспрепятственно передвигавшихся в компании с самоходными орудиями Bren по национальной дороге в сторону Caen'а. Это был полный бронеполк англичани - знаменитые "Пустынные Крысы". Позиция Витмана была замаскирована, он связался со штабом по радио, доложил обстановку и запросил подкрепление. Но Витман не был бы Витманом, если бы остался пассивно наблюдать за развитием ситуации. Он решил атаковать: в одиночку, один танк против целой английской бронебригады. Он знал, что в обычных условиях у него не было ни одного шанса против такой армады стали. По всем законам военной науки и при простом сравнении сил, атака Витмана представляется чистым самоубийством. Витман рассматривал английскую колонну со своей выгодной позиции, примерно в 150-ти метрах от высоты №213.

Михаэль Витман после боя

"Да, я должен сказать, что принятие решения об атаке было очень и очень трудным. Никогда ещё я не был столь впечатлён силой противника, как тогда, когда смотрел на движущиеся танки по дороге на Caen. И всё же я решил атаковать".

Витман завёл свой Тигр №205, который был замаскирован в изгибе дороги, но обнаружил неполадки в двигателе. Он быстро пересел в Тигр №222 Kurt'а Sowa, отдал приказ остальным удерживать позиции, а сам завёл двигатель и повёл Тигр на встречу с английской колонной, чтобы начать один из самых результативных поедтинков, которые ему довелось провести за всю войну. Подождав, пока дистанция между его Тигром и колонной не сократится до 100 метров, Витман уничтожил два первых танка и один - в хвосте колонны, тем самым, заблокировав и исключив отход остальных. Затем он передвинулся несколько левее и перенёс огонь на бронебатальон сопровождения, находившийся в центре колонны. Затем Витман переместил свой Тигр ближе к задней половине английской колонны и, под прикрытием невысоких деревьев, уничтожал каждую машину англичан, появлявшуюся в зоне его видимости. Англичане запаниковали. Атакуя неподвижно стоявшие цели, он посылал снаряд за снарядом по танкам и автомашинам почти в упор, с самых близких дистанций, а под конец таранил ещё один Cromwell, повалив его на бок, поскольку он преграждал ему въезд на главную улицу Villers-Bocage. За эти страшные 20 минут Витман уничтожил 21 танк Cromwell, Sherman и Firefly, а также 28 единиц другой бронетехники (14 полугусеничных транспортёров и 14 самоходных установок Bren) 4-го полка County of London Yeomanry ("Sharpshooters") из состава 22-ой бронебригады 7-ой бронетанковой дивизии англичан. После чего Витман отступил без каких-либо повреждений.

Тем временем оставшиеся 3 Тигра и Panzer IV вели прикрывающий огонь с высоты №213, а ещё восемь германских танков (из 1-ой роты) зашли в Villers-Bocage, чтобы выбить из него другие английские танковые подразделения. Витман также направил свой Тигр к центру города. Там он уничтожил ещё три танка штабной группы 4-го полка 22-ой бронетанковой бригады; четвёртый танк остался невридим,так как механик-водитель отвёл его задним ходом в сад, не имея возможности открыть огонь по Тигру из-за того, что наводчик остался вне машины. Командир Sherman'а из роты "B", 30-летний лондонец сержант Стэн Локвуд, услышав начавшуюся поблизости стрельбу, направил танк в обход здания. Впереди, примерно в 200 метрах, Тигр Виттмана, обращённый к нему бортом, вёл огонь вдоль улицы. Наводчик танка Локвуда выпустил четыре 17-фунтовых снаряда по Тигру. Одним из них была разорвана одна из "гусениц" танка: Тигр Витмана был обездвижен. Ещё два Тигра были подбиты английской пехотой, с помощью реактивных снарядов PIAT.

Ответный огонь Тигра Витмана не заставил себя долго ждать: он обрушил на Sherman'а половину здания и полностью его завалил. Витман продолжал вести огонь, уничтожая всё находящееся на дистанции поражения, хотя связь с ротой была уже потеряна. Ему удалось уничтожить и последний Cromwell штабной группы 4-го полка. Командир этого танка капитан Пэт Дайс выбрался из танка с помощью местной французской девушки, которая помогла ему добраться до другого танка роты "B", из которого он доложил по радио своему командиру, подполковнику Крэнли, о катастрофических событиях, случившихся в Villers-Bocage. В ответ подполковник сказал, что ему уже известно об этой критической обстановке и что в этот момент он сам вместе с танками роты "А" отбивает атаку других Тигров. Это был последний радиоразговор с Дайэсом. Вскоре он был взят в плен в числе других английских солдат и офицеров из колонны, разгромленной восточнее городка. В конце концов, экипажу Витмана пришлось бросить машину, так и не подбитую (за исключением повреждения трака). Витман верил, что ещё вернётся в город за своим Тигром. Вернувшись на свою позицию, Виттман сел в свой Тигр (№205), пополнил боезапас, дозаправился и своевременно присоединился к другой четвёрке Тигров и немецкой пехоте.

Они обрушились на уцелевшие английские войска в районе высоты №213. Днём Виттман, как и расчитывал, вернулся в Villers-Bocage вместе с передовыми подразделениями 2-ой танковой дивизии, подходившей к району боевых действий. Однако на сей раз англичане были уже подготовдены к встрече с ними. И всё же, к вечеру Villers-Bocage был в руках немцев. Англичане потеряли 25 танков, 14 полугусеничных транспортёров, 14 самоходных установок Bren и сотни солдат. Германскому 501-му танковому батальону взятие деревни стоило потери 6-ти драгоценных Тигров, но зато англичане ещё многие недели спустя были очень осторожны в атаках на Villers Bocage. Английское продвижение на Villers-Bocage и Caen было остановлено смелой атакой Витмана. Главным достижением Витмана в этом бою является то, что ему противостояли английские элитные танковые гвардейцы - знаменитые "Пустынные Крысы" ("Desert Rats"). Результаты столкновения с Витманом оказались для них плачевными. Большое спасибо Николаю за помощь в составлении статьи.

Награждение Мечами к Рыцарскому Кресту Железного Креста

22 июня 1944 года, после успешной операции у Villers-Bocage, Витман получил "Мечи" к своему Рыцарскому Кресту с Дубовыми Листьями, после представления лично командиром LSSAH, обергрупенфюрером SS и панцергенералом Waffen SS Йозефом "Зепп" Дитрихом (Josef "Sepp" Dietrich). Церемония состоялась 25 июня 1944 года, и Гитлер лично прикрепил мечи на форму Витмана. После этого Витман стал самым заслуженным германским танкистом Второй Мировой Войны."Своими решительными действиями против врага далеко за пределами своих позиций, действуя в одиночку, по собственной инициативе, проявляя огромную личную храбрость, он на своём танке уничтожил большую часть бронемашин британской 22-й бронетанковой бригады и спас фронт I-го танкового корпуса СС от угрожавшей ему неминуемой опасности". Обергруппенфюрер SS Йозеф "Зепп" Дитрих
(Из представления к награждению Витмана Мечами к Рыцарскому Кресту)

В это же время он также получил звание гауптштурмфюрера SS. Витману была предложена должность инструктора в тренировочной школе, но он отказался и, 6 июля 1944 года, вернулся на фронт, в Нормандию, где принял участие в битве за Caen (3-10 июня). Весь июль Витман воевал под Caen'ом. В это же время он получил новый Тигр за номером 007. В начале августа Витман вместе со своим подразделением sSSPzAbt 101 был переведён в район города Cintheaux. В это время немцы пытались вновь захватить Caen, который был полностью разрушен, в связи с непрекращающимися боями. 8 августа 1944 года началась новая битва у Cintheaux. Это было последнее сражение Витмана. В 12.55 (согласно рапорту гауптшарфюрера SS Hoflinger'а. Тигр №213, который находился сзади справа от Тигра Витмана) в поле рядом с дорогой Caen-Cintheaux Тигр Витмана был уничтожен и весь его экипаж погиб. После сражения останки Витмана и его экипажа были похоронены без всяких опознавательных знаков рядом с тем, что осталось от их Тигра. До 1983 года уничтожение Тигра Витмана было тайной даже для его сослуживцев по sSSPzAbt 101. Многие источники утверждали, что Тигр Витмана был уничтожен танками "Firefly" из засады, но слишком много воинских частей приписывают эту заслугу себе, включая 1-ю польскую бронедивизию, 4-ю канадскую бронедивизию (канадские Sherman'ы, предположительно, окружили Тигр Витмана и разнесли его на куски) или 33-ю английскую отдельную бронебригаду. В мемуарах бывшего служащего Mr.F.R из состава sSSPzAbt 101, указывается, что официальная версия на тот момент гласила, что Тигр Витмана был уничтожен авиабомбой. В доказательство этой версии были представлены две фотографии Тигра без башни с лежащим на корпусе орудийным стволом. На поверку оказалось, что на обеих фотографиях изображён Тигр унтерштурмфюрера SS Альфреда Гюнтера (Alfred Gunther), который действительно был уничтожен в результате попадания авиабомбы недалеко от местечка Evrecy.

Кроме того, нашлись и такие подразделения союзников, которые приписывали уничтожение Тигра Витмана себе, хотя в тот момент эти подразделения даже близко не находились к месту сражения. Обе основные версии гибели Тигра Витмана были опровергнуты в 1945 году Serge'м Varin'ом, который нашёл остатки Тигра №007. Varin заинтересовался этим танком, так как его башня была сорвана и лежала в стороне от корпуса. Varin обследовал Тигр Витмана и нашёл, что в ходе боя он не получил никаких пробоин. Единственным повреждением была большая дыра в задней части корпуса, рядом с двигателем. В ходе дальнейшего обследования Varin заключил, что повреждение было нанесено с воздуха. Ракета ударила в заднюю стенку корпуса (толщина брони - 25мм.), пробила воздухозаборники и взорвалась. Это стало причиной взрыва в отсеке двигателя и в боевом отделении, где сдетонировал боезапас. Взрыв сдетонировавших снарядов уничтожил экипаж и сорвал башню. Тигр Витмана был уничтожен ракетой, запущенной со штурмовика Королевских Воздушных Сил - Hawker "Typhoon" MkIB. "Тайфуны" были вооружены ракетами HE (High-explosive) и наносили большие потери германским танкам в ходе боёв в Нормандии (к примеру, 8 августа 1944 года "Тайфуны" уничтожили 135 германских танков, среди которыхбыл и Тигр №007 Витмана). Михаэль Витман и его экипаж погибли 8 августа 1944 года в местечке Gaumesnil недалеко от Cintheaux. В 1983 году неотмеченное захоронение экипажа Тигра №007 было найдено в ходе строительства дороги и эксгумировано. По записям карточки дантиста были идентифицированы останки Михаэля Витмана и его водителя Генриха Реймерса (Heinrich Reimers). После этого Витман и его экипаж были официально перезахоронены на немецком военном кладбище "De La Cambe" в Нормандии (Франция). Кладбище находится по адресу Национальная Дорога, 13 (RN 13) между городами Isigny-sur-Mer и Bayeux. Михаэль Витман похоронен в квадрате №47, ряд №3, могила №120 (кладбище "De La Cambe"). Последнее местонахождение Тигра Витмана и причины его гибели на сегодня полностью подтверждены.

На 8 августа 1944 года экипаж Тигра №007 из 2-ой роты schwere SS-Panzer Abteilungen 101 в составе LSSAH составляли:

Штурмманн SS Rudolf "Rudi" Hirschel (радист) 03.01.1924 - 08.08.1944 (20 лет)
Унтершарфюрер SS Henrich Reimers (водитель) 11.05.1924 - 08.08.1944 (20 лет)
Унтершарфюрер SS Karl Wagner (наводчик) 31.05.1920 - 08.08.1944 (24 года)
Штурмманн SS Gunther Weber (заряжающий) 21.12.1924 - 08.08.1944 (20 лет)
Гауптштурмфюрер SS Michael Wittmann (командир) 22.04.1914 - 08.08.1944 (30 лет)

Витман закончил свою карьеру как командир 2-ой роты schwere SS-Panzer Abteilung 101 (из состава 1-ой танковой дивизии SS "LSSAH"). Гауптштурмфюрер SS Михаэль Витман признан самым выдающимся танковым асом Второй Мировой Войны. Его друзья говорили, что Витман был очень спокойным человеком, даже в сложной боевой обстановке, и он имел шестое чувство, помогавшее ему знать, где и как уничтожить противника. Он имел прекрасно сработанный экипаж, который интуитивно мог прогнозировать его следующий приказ. Начальство высоко ценило и восхищалось Витманом, отдавая дань уважения его заслугам. Витман стал настоящим героем, который самоотверженно воевал за Фатерлянд, несмотря на приближающийся горький конец существующей Германии. Личная храбрость Витмана бесспорна и его место в анналах военной истории вполне заслужено.

На западном фронте. Захват Франции. Начало.

Valgera — Sun, 07 Aug 2011 02:24:09 GMT

ЗАВОЕВАНИЕ ФРАНЦИИ. НАЧАЛО.

НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ

Еще до окончания Польской кампании 3-й корпус был переведен на Запад, и в начале октября мы прибыли в район севернее Трира. Мой второй брат, который в мирное время занимал высокий пост в управлении лесного хозяйства, служил командиром взвода в резервной дивизии около Саарбрюкена, и я мог время от времени ездить к нему. Это позволило мне хорошо ознакомиться с знаменитым Западным валом, или линией Зигфрида. Вскоре я понял, какой опасной игрой была Польская кампания и как серьезно рисковало наше верховное командование. Второсортные войска, оборонявшие вал, были плохо вооружены и недостаточно обучены, а оборонительные сооружения были далеко не такими неприступными укреплениями, какими их изображала наша пропаганда. Бетонное покрытие толщиной более метра было редкостью; в целом позиции, безусловно, не могли выдержать огонь тяжелой артиллерии. Лишь немногие доты были расположены так, чтобы можно было вести продольный огонь, а большинство из них можно было разбить прямой наводкой без малейшего риска для наступающих. Западный вал строился так поспешно, что многие позиции были расположены на передних скатах. Противотанковых препятствий почти не было, и чем больше я смотрел на эти оборонительные сооружения, тем меньше я мог понять полную пассивность французов{20}. Если не считать поисков разведчиков в весьма отдаленном районе Саарбрюкена, французы вели себя очень мирно и не беспокоили защитников Западного вала. Такое бездействие должно было отрицательно сказаться на боевом духе французских войск, и, надо полагать, оно принесло им гораздо больше вреда, чем наша пропаганда, как бы она ни была эффективна.

Когда в октябре 1939 года предложения Гитлера о мире были отвергнуты, его первым стремлением было быстро добиться решения силой, предприняв новую молниеносную войну. Он боялся, что с каждым месяцем отсрочки союзники будут становиться все сильнее; к тому же никто по-настоящему не верил, что наш пакт с Россией будет долговечен. Вслед за ее наступлением в Польше уже последовала оккупация Прибалтийских государств; в ноябре Красная Армия начала наступление на Финляндию. Угрожающая тень на Востоке была еще одной причиной для того, чтобы искать победы на Западе.

Сначала наступление было намечено на ноябрь, но плохая погода, препятствовавшая действиям авиации, заставляла неоднократно откладывать день начала наступления. Зимой войска вели напряженную подготовку к предстоящим боям, проводились крупные маневры. Я был переведен в 197-ю пехотную дивизию на должность начальника штаба. В дивизии беспрерывно проводились полевые занятия подразделений и частей с боевыми стрельбами; такая подготовка, проводившаяся в районе Познани, не прекращалась даже в самые сильные морозы, доходившие до 20 – 30 градусов ниже нуля.

В марте 1940 года дивизию инспектировал известный генерал фон Манштейн, в то время командир корпуса. Манштейн фактически разработал план наступления на Западе, приведший к такому успеху, о котором никто не мог и мечтать{21}.

Манштейн был лучшим умом германского генерального штаба, но действовал слишком прямолинейно; он всегда говорил то, что думал, и не пытался скрывать своего – мнения, даже когда оно было нелестным для его начальников. В результате он был «законсервирован», и ему досталась сравнительно небольшая роль в той кампании, которую он так блестяще задумал.

Мое личное участие во Французской кампании ограничивается Лотарингией, я не принимал участия в великом походе через Северную Францию к Ла-Маншу. Тем не менее я намерен рассмотреть ход операций на главном направлении, поскольку они имели такое большое значение для развития способов ведения боевых действий бронетанковыми войсками.

ПЛАН

Немецкий план наступления на Западном фронте был очень близок к знаменитому плану Шлиффена в первой мировой войне. Главный удар по-прежнему намечался на правом крыле, но на несколько более широком фронте, чем в 1914 году, причем на этот раз предполагалось наступать и по территории Голландии. Эта операция была поручена группе армий «Б» генерал-полковника фон Бока, в которую должны были войти все десять наших танковых дивизий; главный удар наносился по обе стороны Льежа. Группа армий «А» генерал-полковника фон Рундштедта, поддерживая наступление, имела задачу пройти через Арденны и выйти пехотными частями к Маасу, в то время как группа армий «Ц» генерал-полковника фон Лееба должна была занимать оборону перед линией Мажино.

Приемлемость этого плана вызывала сомнения. Особенно возражал против нанесения главного удара правым крылом генерал фон Манштейн, бывший в то время начальником штаба группы армий «А», так как это привело бы, по его мнению, к фронтальному столкновению между нашими танковыми частями и лучшими соединениями французов и англичан в районе Брюсселя. Простое повторение стратегического плана 1914 года означало бы отказ от надежды на внезапность, являющуюся вернейшим залогом победы. Поэтому Манштейн выдвинул хитроумный и в высшей степени оригинальный план. Как и раньше, предполагалось большое наступление нашего правого крыла; группа армий «Б», имея в своем составе три танковые дивизии{22} и все наличные воздушно-десантные войска, вторгается в Голландию и Бельгию. Наступление группы армий «Б» должно быть мощным и проводиться так, чтобы отвлечь внимание противника; оно должно сопровождаться высадкой парашютных десантов в наиболее важных пунктах Бельгии и Голландии. Можно было почти не сомневаться, что противник будет рассматривать это наступление как главный удар и начнет поспешно перебрасывать свои части через франко-бельгийскую границу, чтобы выйти на рубеж Мааса и прикрыть Брюссель и Антверпен. Чем больше сил он бросит в этот район, тем вернее будет его разгром.

Решающая роль отводилась группе армий «А». Она должна была включать три армии (4-ю, 12-ю и 16-ю) и танковую группу Клейста. 4-я армия, включавшая танковый корпус Гота{23}, должна была наступать южнее Мааса и форсировать его в районе Динана. Главный удар должна была наносить танковая группа Клейста в полосе нашей 12-й армии. В эту группу входили танковый корпус Рсйнгардта (6-я и 8-я танковые дивизии), танковый корпус Гудериана (1-я, 2-я и 10-я танковые дивизии) и моторизованный корпус Витерсгейма (пять моторизованных дивизий). Ей предстояло пересечь Арденны – предполагалось, что это труднодоступная для танков местность недостаточно хорошо оборонялась противником – и форсировать Маас у Седана. В дальнейшем, стремительно продвигаясь на запад, танковая группа Клейста выходила глубоко во фланг и тыл войскам противника, расположенным в Бельгии. Ее левый фланг первоначально должна была обеспечивать 16-я армия.

Таков был план, принятый германским верховным командованием по совету и под влиянием Манштейна. Нужно отметить, что предложения Манштейна встретили вначале значительное сопротивление, и чаша весов склонилась в его пользу только благодаря одному удивительному случаю. В январе 1940 года немецкий самолет, на борту которого находился офицер связи, потерял ориентировку и приземлился на бельгийской территории. В кармане у офицера лежала копия первоначального плана, и у нас не было уверенности, что ее удалось уничтожить. Поэтому было решено принять план Манштейна, который особенно привлекал Гитлера своей оригинальностью и смелостью.

СЕДАН

В 5 час. 35 мин. 10 мая 1940 года авангарды немецких войск перешли границы Бельгии, Люксембурга и Голландии. Как и в Польше, мы обладали господством в воздухе, но не предпринимали никаких попыток помешать движению английских и французских войск, устремившихся в Бельгию и Южную Голландию. Германское верховное командование радо было видеть, что его ожидания оправдались и что противник реагирует на наше наступление именно так, как нам было нужно.

Успех наступления решался танковой группой Клейста, которая углубилась в лесистые холмы Арденн и продвигалась к Маасу. Я должен подчеркнуть, что своими победами в мае 1940 года Германия обязана в первую очередь умелому применению двух величайших принципов военного искусства – внезапности и сосредоточению сил. Фактически немецкая армия уступала союзным армиям не только по количеству дивизий, но и, главным образом, по количеству танков. В то время как объединенные франко-английские силы имели около 4000 танков, немецкая армия могла выставить только 2800{24}. Не было у нас также и реального качественного превосходства. Танки союзников и особенно английский танк «Матильда» имели более мощную броню, чем наши, а 37-мм пушка нашего T-III – основного типа немецких танков – уступала английской двухфунтовой пушке. Но решающим фактором явилось то, что для прорыва между Седаном и Намюром мы сконцентрировали семь из десяти наших танковых дивизий, пять из которых были сосредоточены в районе Седана. Военные руководители союзников, в особенности французы, все еще находились в плену линейной тактики времен первой мировой войны и поэтому распылили свои танки по пехотным дивизиям. 1-я бронетанковая дивизия англичан еще не прибыла во Францию, а формирование четырех французских бронетанковых дивизий находилось только в начальной стадии. Французы не задумывались над вопросом массированного использования своих бронетанковых дивизий. Распыляя свои танки по всему фронту от швейцарской границы до Ла-Манша, французское верховное командование играло нам на руку, и ему остается упрекать за катастрофу, которая должна была последовать, только себя{25}

Танковая группа Клейста в Люксембурге не встретила никакого сопротивления, а в Арденнах противодействие французской кавалерии и бельгийских стрелков было быстро сломлено. Местность, без сомнения, не благоприятствовала движению войск, но хорошо организованное регулирование и тщательная подготовительная работа штабов сгладили трудности наступательного марша танковых и моторизованных дивизий, двигавшихся колоннами по сто километров длиной. Противник не был подготовлен к массированному удару в этом районе, его слабая оборона была преодолена с хода, и вечером 12 мая авангард танкового корпуса Гудериана вышел на Маас, заняв город Седан. Клейст решил во второй половине дня 13 мая форсировать Маас передовыми частями этого танкового корпуса. Пехотные дивизии больше подходили для этой цели, но важно было воспользоваться растерянностью противника и не дать ему возможности привести себя в порядок. Для обеспечения переправы немецкое командование располагало большим количеством авиации.

Мне посчастливилось получить из первых рук описание форсирования Мааса, сделанное командиром 1-го мотострелкового полка 1-й танковой дивизии полковником Бальком{26}. Вечером 12 мая его полк вышел к Маасу южнее Флуэна и остановился в готовности к атаке. Офицеры и солдаты в точности знали, что от них требуется; несколько месяцев они готовились к этой атаке, изучали соответствующие карты и аэрофотоснимки местности. Наша разведка добыла точные и подробные сведения о французских позициях вплоть до отдельных дотов.

Тем не менее утром 13 мая обстановка представлялась штабу 1-го мотострелкового полка зловещей. Французская артиллерия была настороже, малейшее движение наших войск вызывало огонь французов. Немецкая артиллерия задержалась на забитых дорогах и не сумела вовремя занять позиции;. ни саперы, ни основная масса переправочных средств еще не были подтянуты к реке. К счастью, на участок полка привезли надувные лодки; войскам, правда, пришлось справляться с этой техникой без помощи саперов{27}.

Полковник Бальк послал офицера связи в штаб корпуса, чтобы просить максимальной авиационной поддержки и указать, что нельзя рассчитывать на успех атаки, пока не будет подавлена французская артиллерия. Огонь противника исключал возможность какого бы то ни было маневра.

Около полудня немецкая авиация в количестве до тысячи самолетов нанесла массированный удар по позициям французских войск. Пикирующие бомбардировщики полностью подавили французскую артиллерию, которая так и не сумела оправиться от этого удара. У полковника Балька создалось впечатление, что французские артиллеристы бросили свои батареи, и их никак нельзя было заставить вернуться к орудиям. Полное прекращение огня французской артиллерией оказало замечательное действие на боевой дух полка. Если еще несколько минут назад каждый искал укрытия, то теперь никто и не думал прятаться. Невозможно было удержать солдат. Надувные лодки подходили к берегу и выгружались на самом виду у французских дотов, в каких-нибудь ста метрах от них. Во время форсирования авиация проводила такие мощные атаки на французские позиции, что наши войска даже не заметили полного отсутствия артиллерийской поддержки. По ту сторону реки все шло по заранее намеченному плану, и к исходу дня полк овладел командными высотами на южном берегу Мааса. Французы, по-видимому, были ошеломлены атаками авиации и оказывали слабое сопротивление; к тому же каждое из подразделений Балька в течение нескольких месяцев репетировало ту роль, которую оно должно было сыграть в наступлении.

Полковник Бальк решил расширить плацдарм и продвинуться до Шемри, пройдя около 10 км. Это было очень смелое решение. Не подошли еще ни артиллерия, ни танки, ни противотанковые орудия, а наведение моста через Маас продвигалось медленно из-за непрерывных и ожесточенных налетов авиации. Но Бальк опасался, что небольшой плацдарм будет легко изолирован, и, несмотря на усталость солдат, он решил продвинуться в глубь французской территории. После десятикилометрового ночного марша Шемри было занято без сопротивления.

Утром 14 мая положение резко обострилось, что, кстати сказать, Бальк предвидел: французская танковая бригада контратаковала при поддержке низколетящих самолетов. К счастью, французы не сумели в короткий срок подготовить эту атаку; их танки двигались медленно и неуверенно, и к моменту, когда они начали бой, уже подходили наши противотанковые орудия, а также головные подразделения 1-й танковой бригады. Бой был короткий и жестокий; хотя французы атаковали храбро, но умения они проявили мало; и вскоре горело уже около пятидесяти французских танков. Средства связи во французской танковой бригаде были очень бедными, и современное радиооборудование наших танковых частей давало им явное преимущество в быстроте проведения маневра. Устаревшие французские самолеты несли тяжелые потери от пулеметного огня полка.

Во время этого боя, а также накануне, когда немецкие войска форсировали Маас, генерал Гудериан находился в боевых порядках первого эшелона, и Бальк имел, возможность лично с ним советоваться.

Битва при Седане занимает важное место в развитии способов боевого применения танков. В то время обычно проводили резкое разграничение между пехотными и танковыми частями. Однако эта теория оказалась несостоятельной. Если бы при форсировании Мааса полковник Бальк имел в распоряжении танки, дело обстояло бы гораздо проще. Можно было бы переправить через реку отдельные танки, и не пришлось бы в ночь с 13 на 14 мая посылать войска вперед без всякой танковой поддержки. Наконец, если бы французы контратаковали более настойчиво, положение мотострелкового полка стало бы критическим, но в то время считали нецелесообразным придавать танки пехоте – танковая бригада должна была сохраняться для решающего удара. Начиная с Седана, танки и пехота использовались в смешанных боевых группах (Kampfgruppen). Эти боевые группы явились воплощением старого, как сама война, принципа одновременного сосредоточения всех родов войск в одном месте.

Сопротивление французов на Маасе рухнуло. Позиции по берегу реки обороняли резервные дивизии второй очереди с небольшим числом противотанковых орудий; боевой дух французских войск, по-видимому, был окончательно сломлен действиями немецких пикирующих бомбардировщиков. К северу от Мезьера две танковые дивизии генерала Рейнгардта в нескольких местах форсировали Маас, а танковый корпус Гота застиг французов врасплох у Динана. 14 мая танковый корпус генерала Гудериана расширил плацдарм к югу и к западу от Седана и отбил ряд контратак 3-й бронетанковой дивизии французов. Здесь шли очень упорные бои, и важнейшие высоты несколько раз переходили из рук в руки.

15 мая германское верховное командование начало «нервничать» и. запретило дальнейшее продвижение танковых корпусов до тех пор, пока пехотные дивизии 12-й армии, которые тащились позади танковой группы Клейста, не будут готовы взять на себя прикрытие южного крыла наступающих войск{28}. Но командиры танковых корпусов и дивизий, оценивая сложившуюся на фронте обстановку, ясно видели, что можно быстро добиться величайшей победы, если только продолжать движение на запад и не дать противнику времени для принятия контрмер. Учитывая их решительный протест, было дано разрешение «расширить плацдарм», и 16 мая танковая группа Клейста, окончательно прорвав фронт французов западнее Мааса, устремилась к морю.